15:42 

Сегодня мой День Рожденья!!!<3

Сегодня должен быть радостный день. Спасибо всем, кто поздравил меня=)
В честь моей Днюхи я оставляю здесь фанф, первый НЦшный, который я написала, приятного прочтения=^_^=

Безумство нежной ночи

Автор: Акира777
Бета: Ворд
Жанр: роман, флафф
Дисклаймер: Блич Кубовский
Пейринг: Гриммджо/Ичиго
Рейтинг: NC-17
Размер: мини
Предупреждения: ООС героев






Это странно. Очень странно. Особенно учитывая, кто он, а кто ты. Но в этот раз все по-другому. Они поспорили, и сейчас второй доказывает, что способен на нежность. Весьма успешно доказывает, стоит сказать. Когда ты пьян, в голове черте что и мыслей нет вообще, прикосновения шершавого языка к тыльной стороне ладони заставляют руку вздрагивать. Как будто бы ладонь ударяет током, и от кисти эта энергия разливается по всему телу. Это заставляет почувствовать возбуждение, еще не сильное, но все же.
Невесомость. Наиболее точное описание того, что сейчас чувствует рыжеволосый парень.
Это странно. Более чем странно. Куросаки лежит на кровати еще в одежде, на шелковых черных простынях, его белая рубашка и светлые джинсы ярко контрастируют с постельным бельем. На этой кровати больше никого нет. Зато на полу сидит голубоволосый мужчина, он держит мальчишку, раскинувшегося на кровати за кисть. Кисть свисает с кровати. Именно поэтому Ичиго пытается пошевелиться, потянутся вслед за ладонью, но собственное тело не дает. Вчера, верней уже сегодня, он слишком много выпил. Интересно, Гриммджо тоже сейчас пьян?
По блестящим голубым глазам определить сложно, единственное, что точно видит Ичиго во взгляде Гриммджо это желание. Желание полностью овладеть его телом и душой.
Это странно. Как-то странно, что арранкар себя сдерживает. Непривычно, что ли.
А еще комнату словно пронизывают нити, разноцветные, из реяцу. Куросаки пытается понять галлюцинация это или какой-то трюк арранкара, но не может. Он четко видит, как одна из прозрачных нитей, бардового, словно кровь, оттенка, связывает его и Гриммджо. Ичиго пытается усмехнуться, но мышцы лица словно окаменели. Тихий вздох мальчишки словно служит Гриммджо каким-то знаком.
Джагерджак аккуратно поднимает Пантеру с пола, блик луны на мгновение отражается в лезвии и тут же исчезает. Странно, что в такой момент Ичиго совсем не ощущал страха, ни малейшего отклика этой эмоции. Как оказалось в дальнейшем – не зря, вреда лично ему катана не причинила. Ее лезвие абсолютно бесшумно срезало первую пуговицу с рукавов белой рубашки мальчишки. Куросаки не слышал даже того, как пуговица упала на деревянный пол. Джагерджак привстал на колени, теперь острие Пантеры срезало пуговицы на торсе. Сейчас Гриммджо и сам не толком понимает, как ему удается сдерживать свои эмоции сейчас, когда затуманенные карие, хотя сейчас почти черные, глаза смотрят с такой мольбой. Ему даже немного интересно, зачем он сейчас доказывает Ичиго, что может быть нежным. Что за глупость то такая? Если бы не этот дурацкий спор он бы мог просто содрать эту чертову одежду с такого желанного тела, не заморачиваясь ничем, немедленно бы взял его, быстро, сильно, страстно… но нельзя, потому что если Гриммджо прервет эту нежность мальчишка перестанет тянуться к нему всем своим существом. Джагерджак уверен, что точно напугал бы Куросаки, а этого ему не нужно…
Ичиго боковым зрение видит, как арранкар наконец-то полностью поднимается с пола и садится на кровать. Пантеру он все еще держит в руках. Логично – хоть пуговиц уже нет, но одежда все еще на Куросаки. Мальчишка чуть вздрагивает, когда под рукав рубашки скользит сталь меча. Пока что Гриммджо держит катану плашмя, еще не стремясь разрезать ткань, а только дать понять, что скоро это произойдет. Кожей Ичиго ощущает холод стали, слегка вздрагивает. Когда меч Джагерджака меняет угол наклона, атласная рубашка с легкостью рвется, от кисти да самого ворота. Тоже самое он проделывает с другим рукавом и рубашка становится ничего не скрывающей тряпкой. Пантера Гриммджо больше не нужна. Он вонзает ее в пол рядом с кроватью и с ногами забирается на койку. Ткань, еще минуту назад звавшуюся рубашкой, он отшвыривает на пол, все равно ее даже надеть завтра утром будет невозможно.
Джинсы Джагерджак видимо решил пожалеть, поэтому просто расстегнул пуговицу и молнию на них. Слегка приподняв Куросаки за бедра, Гриммджо стащил с парня джинсы, все еще не прикасаясь руками к коже мальчишки. Гриммджо сидел сбоку, рассматривая уже полностью обнаженного парня. Его дыхание участилось, воздуха стало не хватать, даже несмотря на открытое окно. Арранкар слегка наклонился над лицом Ичиго, стремясь четко запомнить те эмоции на лице его любимого врага, которые он раньше никогда не видел: жажду, готовность подчинится, влечение… к нему, к арранкару. Как странно. Все что сейчас происходит с ними, наверное, должно было случиться с кем-то другим, но только дурак упустит такой шанс. Он точно больше не сможет мучить мальчишку под ним, слишком аппетитно тот выглядит, слишком совершенно, как ни странно, подростковое тело. Никаких лишних или кривых линий, все четко, красиво.
Колючие, слегка растрепанные сейчас, волосы, высокий лоб, сведенные к переносице брови (даже в такой момент!), длинные густые темные ресницы, большие карие глаза, прямой тонкий нос, пухлые искусанные губы - провоцирующие. Кадык на шее, выступающие ключицы, округлые плечи, часто вздымающаяся грудь, красивый пресс – все пробуждало желание бесконечно целовать и наслаждаться парнем. Ниже Гриммджо сейчас предпочитал не смотреть, иначе эта ночь закончится слишком быстро. Когда Гриммджо встал с кровати, чтобы взять из ванной баночку с какой нибудь смазкой Куросаки тихо простонал.
Арранкар сглотнул, даже будь он сейчас в трезвом состоянии, не смог бы усмехнутся, слишком все было интимно, слишком лично и важно, чтобы тратить время на насмешку.

4 часа назад…
- Куросаки? Что ты делаешь здесь?
- Напиваюсь, не видишь что ли?
- Хм, я то вижу, на хрена? Вы ж победили, а у тебя рожа, словно ты лимон проглотил!
- Гриммджо! Во-первых - отпусти мою руку, во-вторых – ты можешь не быть таким грубым?
- Я? Могу, конечно.
- Хаа?
- Не веррришь? Могу доказать!
- Ну, попробуй…
- Тогда пошли отсюда, это место не очень-то подходит.
- Пошли…
- Ты пьян, - хмурясь.
- Я знаю, пошли уже…


Куросаки видит, как пальцы Гриммджо чем-то смазывают возбужденную плоть. Джагерджак сидит меж его ног и совершенно не торопится. Для Ичиго все происходило как в замедленной съемке. Особенно когда арранкар наклонялся, чтобы впервые за эту ночь подарить ему поцелуй.
Когда их губы только соприкоснулись, в то самое мгновение эти двое поняли, что им уже никуда не деться. И это было немного страшно, даже для арранкара. Когда ты лежишь уже обнаженный и понимаешь, что вот с минуты на минуту это произойдет и дороги назад уже нет. И остается-то только продолжить начатый поцелуй. Когда впервые язык тревожит чужой рот и твой собственный изучают с такой нежностью, совсем несвойственной ему нежностью, можно утонуть в этих ощущениях. Позабыть, что сейчас делаешь и с кем. Тем более что, глаза при этом поцелуе закрываются, но не для того, чтобы не видеть с кем целуешься, а чтобы ощутить еще больше, чем эти кружащие тебя как во сне ощущения.
Гриммджо не пускает в ход зубы, ведь это может толковаться как жестокость, а в то, что сейчас у него получится легкий укус он и сам-то не верит. Мальчишка дышит с трудом, словно задыхается, пытается вобрать больше воздуха, но не получается. Не получается, потому что на удивление мягкие и теплые губы Джагерджака прихватывают мочку уха. А еще чуть позже, за ухом, где кожа тоньше всего, шершавый язык словно вылизывает.
Сильные, но ласковые на данный момент руки изучают все тело. И все-таки кожа у Куросаки нежная, гладкая, кроме рук, которыми приходится держать меч. Руки у Ичиго немного шершавые, но зато мозоли почти прошли, еще те, с самых первых тренировок…
Первые тихие стоны парня заставляют Гриммджо слегка зарычать. Он и так еле сдерживает бурю эмоций, хотя зверю это и не свойственно, а Куросаки словно издевается.
Прихватив губами кожу на шее, одной рукой Гриммджо прикоснулся к самой интимной части тела любовника.
Это странно. Абсолютно не слушающееся тебя самого тело вдруг начинает слушаться Джагерджака. Когда чуть влажные и скользкие пальцы касаются меж ног, заставляя тебя, давится воздухом и первым беззвучным криком, ты понимаешь, что не сможешь убежать, не потому что поздно, а потому что убегать от этого наслаждения ты не можешь, наоборот, ты выгибаешься навстречу умелым рукам. Прогнувшись в позвоночнике, Куросаки все-таки пытается не откидывать голову назад, иначе не увидит взгляд голубых глаз, холодного цвета, но все же теплых сейчас. Только на него Гриммджо может так смотреть: слепо утопая в нежной страсти, ненавидя себя за собственную любовь, потому что то, что они делают, не назовешь сексом.
От ненависти до любви один шаг, так сказал какой-то глупец? Неправда, от ненависти до любви гораздо ближе. Забавно, чем больше они друг друга ненавидели раньше, хотя их ненависть была скомканной, торопливой, без полного ее ощущения в крови и сердце, тем ближе они будут в дальнейшем. Эта ночь – только начало их бесконечной в будущем близости.
Гриммджо непонятный. Так думает Ичиго, когда одна рука арранкара ласкает напрягшуюся плоть, а вторая проникает одним пальцем внутрь узкого и горячего, хотя сейчас скорей горящего в ласках, тела. Ощущение не из приятных, но не больно. Джагерджак постарался не только со смазкой, но и с отвлечение Куросаки. Легкие дурманящие поцелуи на плечах, на груди заставляют не только стремиться к теплу опасного, но сейчас ласкового хищника, но и проявляют желание самому целовать, проводить языком по красивому телу арранкара, даже появляется желание укусить Гриммджо, желательно за плечо, или хотя бы в шею. Заявить, таким образом, свои права на Джагерджака.
Тело, хоть немного, но все же, начало слушаться. Слегка приподнявшись, Ичиго запустил одну руку в голубые шелковистые пряди, хотя в ночном освещении они казались синими. Гриммджо несмело вскинул голову. Почему же сейчас он старается не для себя, а для этого рыжего парня? Ичиго действительно его укусил, но так легко и нежно, щекоча дыханием шею, что Джагерджак невольно улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Когда инициативу проявлял сам Куросаки, Гриммджо гораздо легче было облегчить ему боль при проникновении второго пальца. Однако даже болезненное возбуждение не могло заставить его войти в мальчишку без нужной подготовки. В конце концов, мышцы внутри уже принимали его, хотя и неохотно. Джагерджак не представлял, как будет сдерживаться, когда войдет в доступное только ему, только сейчас тело. Ичиго слегка дернулся, из его гора вырвался еще один, уже более громкий стон, опора, на которой держалось наслаждение во время занятия любовью, нашлась. И Гриммджо снова отвлекает Куросаки, на этот раз не только поцелуями, но и рукой, лежащей на паху мальчишки.
Джагерджак проводит во всей длине, слегка сжимает, а у Куросаки глаза темнеют, и он кусает Гриммджо за подбородок, тут же зализывая место укуса.
Когда колени парня смыкаются на бедрах, Джагерджак понимает, что пора. И делает первое резкое движение, чтобы боль была как можно короче.
И раздается первый за эту ночь крик мальчишки. Хотя не совсем крик, ведь Гриммджо все-таки достаточно позаботился о любовнике и колющая, словно лезвием, боль слишком быстро отошла на второй план. Гораздо важнее – странное ощущение заполнености внутри. И это не описать…
То ощущение, когда понимаешь, что в тебе есть что-то, кроме тебя, что-то лишнее и одновременно нужное. Стыдно и приятно это осознавать. Осознавать, что ты всего лишь человек, который нуждается в ком-то еще, кроме себя. Может он и шинигами, но все же не Бог, чтобы оставаться в бесконечном одиночестве.
А Гриммджо на мгновенье ослеп, юное тело, словно дразня, то впускало его, расслабляя мышцы, то напрягалось, не давая возможности пошевелиться. И Куросаки действительно был узким, слишком узким, чтобы не зазвенело в ушах от накатившей дрожи.
- Гриммджо, - впервые за ночь, трезвым и странным, словно близким из далекого прошлого голосом, Ичиго говорит его имя.
Бездонная синева и невыносимо сладкий шоколадный взгляды встречаются. И снова поцелуй, но в этот раз опять по-другому. Словно зная о бесконечном времени исключительно для них двоих, они пытаются вложить все чувства в прикосновения языков и губ. Но как вместить в поцелуй и жажду, и сытость, и желание, и доверие, и привязанность, и ласку, и страсть, возможно даже… любовь? За одну ночь, или за множество сражений пришедшую к ним?
Все верно, в одном поцелуе это не выразишь, поэтому Гриммджо движет бедрами вперед, в молодое тело, не знающее прежде таких ласк, и слышит приглушенный стон, и видит брызнувшие из глаз… слезы? А может это просто вода. Джагерджаку впервые не хотелось причинять боли, он почему-то, не понимая даже сам себя, желал подарить мальчишке наслаждение.
Движения – несомненно, стихия зверя, но хищные, быстрые, азартные, чтобы пробирало до дрожи от шума ветра. Сможет ли хищник быть медлительно-грациозным? Попытка не пытка, да?
И они вдвоем начинают превращать секунды в минуты, минуты в часы, часы в дни и так до самой вечности. Ками, за что даже зверю и созданию, с силой, словно от хаоса, может быть дарован кусочек счастья? Но Гриммджо плевать, он всегда брал все, что мог, поэтому и сейчас он берет Куросаки и дарованную ночь, не собираясь отпускать ничего из того, что сейчас ему подвластно. А в его власти сейчас, несомненно, весь парень, герой, спасший Каракуру, уничтоживший самого Айзена, и он тает в его руках. Тает, как тот шоколад в его глазах, затягивающий внутрь, дающий обманчивое ощущение свободы. Ичиго – как наркотик. Подсесть легче простого, соскочить невозможно, просто повернешься на нем окончательно.
Движения Гриммджо медленные, осторожные, нежные… пробирают твою душу до дна. И Ичиго боится того наслаждения, что испытывает, как и того чувства защищенности, которое дарит арранкар наваливаясь всем своим весом, накрывая собой лучше любого одеяла и согревая даже не теплом, а жаром. А Джагерджаку нестерпимо хочется двигаться быстрее, ведь он не только плавит тело под ним, он и сам в нем тонет. Движения в чужом теле почему-то напоминают танец, медленный и грациозный, красивый, почти чарующий.
Тихие, но нарастающие стоны Ичиго не могли покрыть рык Гриммджо, рык зверя впивающегося зубами в шею жертвы, уже точно говоря: «Мой, навсегда!».
Когда в него врывается чужая плоть, доходя до самого конца, пронизывая позвоночник и даруя наслаждение круче любого эротического массажа, он сам теперь поддается навстречу.
Когда он врывается в чужое тело, дорываясь до самых глубин, он чувствует, что сладкая пытка превращается в слишком опасную игру, терпение заканчивается, да еще и любовник теперь сам насаживается на него, прося о большем.
Куросаки чувствует, как плоть, в нем отвечая на его движение, еще больше твердеет, словно еще сильнее возбуждаясь. Гриммджо слегка ускоряет темп, но горящие в бешенстве глаза говорят за него, что всего этого мало, как мало и мальчишки в его руках. Почему же он не может взять всего Ичиго? Дело не в теле, теперь оно слушает арранкара гораздо лучше, чем самого Куросаки. И не в мыслях, это точно, ведь карие озера не сводят с него взгляда, а губы неслышно шепчут имя Гриммджо. Может в памяти и всех тех людях, которых знает Куросаки, ведь всегда будет какая-то сторона, с которой его видит не он, не Джагерджак…
Когда Ичиго сам начинает резко поддаваться навстречу, ловить губами звериные звуки, который издает Гриммджо, и до хруста в собственных костях сжимать арранкара за поясницу Джагерджак устает от самовыдержки, и прежде чем сойти с ума в вихре страсти успевает подумать: «К черту все, главное с ним»…
Вперед – чтобы быть как можно ближе; назад – чтобы потом снова двигаться вперед. Все резче, но каждый раз вздрагивая, слегка останавливаясь, и снова вперед.
Назад – убегая от постыдной боли; вперед – желая вновь ощутить смущающее наслаждение. Все быстрее, но, никак не желая заканчивать эту ночь, все-таки не выдерживая сумасшедший ритм.
А потом, Гриммджо вновь может держать себя в руках, хотя чувствует, что до разрядки осталось совсем немного. У Ичиго кружится голова, и поэтому, когда Джагерджак берет его ладонь в свою руку, он этого не чувствует. Но слышит, рукой, когда ладонь ложится на грудь, там, где сердце, как бьется сейчас сердце Гриммджо, еще быстрее чем двигались они, еще быстрее, чем их покинули мысли оставив одни эмоции. Глаза Куросаки слегка расширяются, и уголки губ еле заметно вздрагивают, приподнимаясь.
Если это сон пусть он длится вечно, если это реальность пусть она не разбивается осколками о неизбежную черную полосу.
Еще совсем чуть-чуть и любовь длиною в нежность оборвется. Потому что ни один, ни второй не смогут выдержать больше шести часов безумия.
И наконец-то последнее, самое резкое движение, когда и Ичиго прижался к Гриммджо как можно ближе. Они кончили одновременно. Когда внутри Куросаки появился этот неприятный жар, мальчишка слегка поморщился, но поцелуй в висок от арранкара остудил его.
Лежа, все еще находясь в парне, Гриммджо запустил одну руку в рыжие волосы, а второй дернул Куросаки за бедра, ссаживая его с себя. Теперь они уже в странном состоянии, то ли в пьяной трезвости, то ли в трезвом опьянении, смотрели друг другу в глаза. А потом Джагерджак слегка усмехнулся, потрепал рыжие прядки и хриплым голосом все-таки смог сказать единственную разумную вещь в данной ситуации:
- В душ, несомненно, в душ.
Ичиго на это лишь слабо кивнул.
Куросаки все же не нашел в себе сил встать сейчас с кровати и поплестись в ванную, тем более он не знал где она у Гриммджо расположена. Мальчишка лишь устало рухнул обратно на кровать и вялым движением накинул одеяло на себя. Гриммджо смог лишь покачать головой и лег рядом, наблюдая, как юноша засыпает. Видимо в душ он пойдет первым, так уж и быть, даст измученному парню слегка отдохнуть.
Вода все никак не могла смыть это странное наваждение, которое все еще было перед глазами – постанывающего мальчишку отдающего ему свою душу. Даже выключив горячую воду и вкрутив холодную до предела, его мысли неизбежно возвращались к главному вопросу: «Что будет завтра?». Куросаки имеет семью, наверное, точно Джагерджак не знает, сражаясь с парнем, он этим не интересовался. А еще друзья Ичиго, они явно не пожелают его отдавать. Но выбор делать предстоит Ичиго и лишь эта мысль грела что-то в груди.
Когда Гриммджо вышел из душа, на нем не было ничего, кроме повязанного на бедра полотенца. За окном начало светать, солнце только начало подниматься. Ичиго лежал на кровати спиной к нему, лицом к окну и тихо равномерно дышал. Если бы не слух зверя Джагерджак бы ни за что не услышал. Сейчас он совершенно не представлял, что скажет тому, кто еще вчера был его лучшим противником. Несоизмеримо грустный взгляд голубых глаз направился в пол. Пол был качественным, деревянным, светленьким. Около кровати в этом самом полу торчала Пантера. Джагерджак с тихим вздохом вытащил ее и заставил исчезнуть, бесцветной дымкой она растворилась в его руках. Что ему делать хищник не знал, поэтому представил, что ничего особенного не случилось. В этом случае был самый простой выход, отправится на кухню и сделать себе крепкий кофе. Чай он невзлюбил после заседаний Эспады.
Кухня была просторной, в общем, вся квартира была просторной, просто кухня почему-то являлась самой большой комнатой. Чайник был электрическим, кофе молотым, жизнь обычного обеспеченного человека, только вот он – арранкар. Когда чайник оповестил, что вода закипела, в этот же момент послышался звук душа – значит, Куросаки уже проснулся. Почему-то стало легче, почему это именно он должен думать, что сказать, пусть Ичиго думает.
И, тем не менее, из шкафчика достал две чашки. И пытался не вслушиваться в слишком быстрый ритм сердца, когда услышал шаги босиком по деревянной поверхности. И попытался не думать о нагом теле Куросаки.
- Гриммджо, - еще раз, и вновь его имя, опять пугающе близким голосом.
Джагерджак разворачивается.
Ичиго… такой забавный…
Подросток стоял перед арранкаром в белье и рубашке принадлежавшей Гриммджо, которая явно была ему велика, поэтому свисала чуть ли не до колен. Волосы мокрые от душа, взлохмаченные, в первых лучах солнца похожи на бархат.
- Куросаки…
- После того, что произошло довольно странно тебе называть меня по фамилии, - смущенно отзывается подросток.
Как странно. Теперь – когда Ичиго приближается к нему, он не слышит его шагов. Обманчиво хрупкие руки юноши несмело обвивают его за талию. Столь трепетное прикосновение к телу заставляет Джагерджака вздрогнуть. Рыжая макушка уперлась ему в подбородок, а где то в районе ключиц кожу согревало чужое дыхание.
- Ичиго…
Куросаки в ответ обнимает его чуть уверенней.
- Не усложняй все, пожалуйста, - Ичиго говорит взволновано, но уверенно. – Я… хочу остаться с тобой, но если я тебе не нужен… Просто сейчас все зависит от тебя. Ты мне нужен, я признаю это, - и в глазах карего цвета уже мелькает серебро решительности. – Вопрос в том – хочешь ли ты, чтобы я остался?
Почему слово «Да» так боится слететь с губ? Почему Гриммджо не может вынести этот поглощающий взгляд поднятых на него глаз? Почему, черт возьми, этот парень ему нужен?! Нужен таки, как воздух, как жизнь, как бой… с собой.
Вместо слов за Гриммджо говорит поцелуй, легкий поцелуй в висок, в прикрытые от облегчения глаза, в скулу.
- Останься, со мной… навсегда, - у Джагерджака красивый голос, низкий, грудной, его приятно слушать, но еще приятней те слова, что он говорит.
И Ичиго расслабленно улыбается, сам дарит арранкару нежные поцелуи, трется щекой о щеку Гриммджо, лишенную маски. Даже гадать не нужно кто дал Джагерджаку гигай, но сейчас это неважно.
- Ты всегда кофе делаешь в одном полотенце? – смущенно отозвался Куросаки, отводя взгляд от ног Джагерджака.
Джагерджак усмехается, как в старые, хотя может и не совсем добрые времена.
- Тебе-то чего стесняться, - фыркает хищник обманчиво равнодушным голосом, но уже в следующее мгновение уводит в страстный поцелуй, заставляя мысли и смущение испариться без следа.
Джагерджак отстраняется, хотя видно, что он недоволен предстоящей фразой, но все-таки говорит, что хотел:
- Нам нужно забрать твои вещи, сейчас же… потом я обязательно забуду.
- Я напомню, - отзывается Ичиго, перебирая шелк голубых волос.
- Лучше не откладывать, я хочу чтобы ты как можно быстрее освоился здесь, чтобы принадлежал мне полностью, - бирюзовые глаза так редко серьезны.
Куросаки смотрит задумчиво, через пару минут вымученно кивает.
- Тогда поехали…

Спустя год…

В центре Токио живут двое людей, хотя их соседи в этом частенько сомневаются. Как только они приехали, в городе стали происходить странные вещи. Но выгнать этих двоих возможным не представляется, ведь один начинающий хирург, явно талантлив и очень добр, а второй владелец сети аптек, открылся полгода назад и сразу получил результат.
Ичиго и Гриммджо не желали, чтобы про их отношения кто-то знал, поэтому уже через неделю после той ночи переехали в Токио. Квартира была просторной и удобной, в выборе Джагерджака все же чувствовался вкус. Большой стеклянный балкон позволял вместе по вечерами сидеть за чашкой чая или кофе и наблюдать за звездами. Большая удобная кровать в спальне соблазнительна, но гостиная искушает картинами и плазменной панелью телевизора. А кухня, как они и хотели, больше всех других комнат, только вот разговаривают они чаще всего на том самом балконе, потому что ночь их любимое время суток.
Но фразы их так однообразны…
- Гриммджо, я люблю тебя, - все чаще говорит Ичиго.
- Куррросаки, я тебя никогда не отпущу, - все чаще слышит он в ответ от Джагерджака, а слово «люблю» лишь шепотом, ночью, когда мальчишка спит…

@музыка: Ольви - Другая сторона дня

@настроение: =^_________^=

@темы: фик, Блич

URL
Комментарии
2010-05-17 в 16:14 

Ночные звезды - мои медали...
Очень порадовала. Просто супер

2010-05-17 в 16:35 

ЭльфирЭ Пасиб, рада, что понравилось=)

URL
2010-05-17 в 17:44 

Divina Commedia
Не надо… Я Вас боюсь.
Поздравляю с Днём Рождения!!!! :red:
Всего самого теплого, радостного и позитивного! Кучу подарков и улыбок! :white:
:pozdr3::tort::dance3:

Фанфик просто супер!!!! Спасибо!!!

2010-05-17 в 18:28 

Divina Commedia Спасиб, очень рада, что фик понравился=) А ты так вообще золотце:kiss:

URL
2010-05-17 в 22:04 

"Я не Бельфегор, но немного псих." (с)
:pozdr: С днём рождения!!!! :pozdr:

2010-05-18 в 13:41 

KsandraBlack Пасиб:kiss:

URL
2010-05-18 в 19:35 

[<Berry imitation>]]]]
когда ты зол, покричи на табуретку. ей все равно, а тебе легче станет.
Аааааааа!:ura: Ты чудо! читаю и забываю всё, даже то , что цей штуко ты написала!)) что-то такое инопланетчянское,...Акира ты часом не оттуда?)) бээээзумно понравилось!))):five:

2010-05-18 в 19:51 

[<Berry imitation>]]]] я рада и смущенна:kiss:

URL
2010-05-19 в 00:41 

Gi_A
В Библии была только одна заповедь: "Не" с глаголами пишется раздельно! (с)Единственное, что ты должна помнить — это то, что тебя это не касается… Потому что если ты позволишь, чтобы это тебя касалось — ты пропала (с)
Акира777
вот и дождалась своей порции зчастья)))) еще раз с ДР и спасибоза такую вкусняшку *больше так не пропадай, я волновалась*

2010-05-19 в 15:40 

Nuy666
Эх, жизнь моя жестянка.............
прелесть:song: я тебя люблю:red:и плевать, что ты тоже девченка:shuffle2: еще, еще пиши!!!!!!!!!!!!!!!!!!!:slonik:ждемс:crzjump:

2010-08-14 в 03:09 

Порой, даже маска вечного счастья трескается и выдает миру слезы своего хозяина.
Фанфик отпад, но из-за моря розовых соплей можно читать через сточку
не боясь что-то пропустить..хЗЗ

2011-08-20 в 03:18 

Лунный дождь
мои звёзды сияют на земле
Фанфик аняня **. Хотя да, местами соплей много :-D

2011-12-18 в 13:33 

~Hai-neko-tyan~
~Клубничка с риболовным крючком внутри_)
влюбилась в эту пару именно из-за данного фика!)))
автор, Вы лучшая!_)))

2011-12-18 в 13:34 

Акира777
~Hai-neko-tyan~, спасибо, очень приятно слышать :laugh:

URL
2011-12-18 в 18:16 

~Hai-neko-tyan~
~Клубничка с риболовным крючком внутри_)
не за что_)
мне очень приятно читать_)))
и побольше бы таких фанфов! :heart:

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Перья ангельских крыльев

главная